Микробы

Естественно, с появлением первого синтетического лекар­ственного вещества появилась и надежда, что для каждой болез­ни можно найти соответствующее противоядие. Однако на протяжении четверти столетия после открытия Эрлиха попытки изготовить искусственные лекарственные вещества почти не имели успеха.

Удача сопутствовала лишь немецким химикам, синтезировавшим в 1924 году плазмохин и в 1931 году атабрин, кото­рые использовались против малярии вместо хинина. (Во время Второй мировой войны эти средства очень помогли ведшим сражения в джунглях западным войскам, так как в то время японцы удерживали Яву, основной источник мировых запасов хинина, который, как и каучук, попал в Юго-Восточную Азию из Южном Америки.)В 1932 году в этом направлении был совершен прорыв. Немец кий химик по имени Герхард Домагк исследовал антимикробное действие различных красителей - он вводил их инфицированным мышам. Он попробовал ввести новый красный краситель пронтозил мышам, инфицированным смертоносным гемолитическим стрептококком. Мыши выжили! Тогда он ввел пронтозил собственной дочери, умирающей от заражения крови стафилококко­вой инфекцией. Его дочь также пошла на поправку. За три года пронтозил приобрел мировую славу как лекарство, способное вылечить стрептококковую инфекцию у человека. (В России пронтозил был известен под названием красный стрептоцид. Примеч. пер.) Как ни странно, но в пробирке пронтозил не оказывал никакого действия на стрептококков - он был способам убивать микробов только в живом организме. Исследователь 1п Пастеровского института в Париже Жак Трефо предположил, чти в организме пронтозил превращается в некое другое вещество, которое и оказывает действие на бактерий. Он со своими сотрудниками расчленил молекулу пронтозила на фрагменты и выделим тот, благодаря которому краситель и обладал удивительным ан­тимикробным действием. Этому фрагменту было дано название сульфаниламид (в России известен как белый стрептоцид, или про­сто стрептоцид). Оказалось, что это вещество было синтезирова­но еще в 1908 году, о его синтезе было доложено, но никто не отнесся к новому соединению с надлежащим вниманием, и вско­ре о нем забыли.

Он стал первым из «чудесных лекарств» (так в быту стали на­зывать антибактериальные средства). Перед сульфаниламидом не могли устоять никакие бактерии. Химики обнаружили, что если замещать атомы водорода в группе, содержащей серу, то можно получить целую серию соединений, обладающих антибактериаль­ным действием, но в то же время немного отличающихся по фар­макологическим свойствам (длительности действия, способности всасываться из желудочно-кишечного тракта). Так, в 1937 году в арсенале лекарственных средств появился сульфапиридин, в 1939 году - сульфатиазол, в 1941 году - сульфадиазин (российские названия двух последних норсульфазол и сулъфазин соответственно). При лечении какого-либо инфекционного заболевания у врачей появилась возможность вы­бирать подходящее средство из целой группы препаратов, кото­рые получили название сульфаниламидные препараты. В развитых в отношении медицины странах с появлением этих лекарствен­ных средств смертность от инфекционного заболевания пневмо­нии, вызываемой преимущественно пневмококками, существен­но снизилась.

В 1939 году Домагк был удостоен Нобелевской премии по ме­дицине и физиологии. Но когда ученый отправил в Комитет по нобелевским премиям обычное письмо, в котором выражал при­знательность за оказанную ему честь, он был тут же арестован гестапо. Нацисты, по причинам, известным, вероятно, только им одним, препятствовали каким-либо внешним контактам немецких ученых, и Домагк посчитал, что ему лучше отказаться от этой премии. После окончания Второй мировой войны, когда он стал свободен в своих действиях, ученый отправился в Стокгольм и, наконец, получил свою премию официально.